В стране началась подготовка по претворению в жизнь очередной инициативы Путина, с которой он выступил в октябре минувшего года: созвать в начале лета 2013 г. учредительный съезд Общероссийского народного фронта. Времени осталось всего ничего, и потому следует торопиться.
В лидеры вырвались липенчане: 15 января в областном центре состоялось заседание координационного совета ОНФ, в который вошли 25 региональных организаций. Перед собравшимися выступила бывший первый заместитель мэра Москвы Лужкова, член «Единой России», а ныне вице-спикер Государственной Думы Людмила Швецова. Окинув взглядом битком набитый, она пережила гамму возвышенных чувств, в которых позже призналась: «Я увидела людей, которые являются моими единомышленниками, кто хотят тоже создать такую коалицию на своем региональном уровне. Эта палитра очень интересных и ярких личностей. Как правило, это общественные лидеры, которые состоялись как производственники, как ученые».
Обращаясь же к собравшимся, Швецова сказала: «Активисты Народного фронта должны объединиться в коалицию, а не в политическую партию. В противном случае свобода действий будет ограничена. В организацию примут всех, кто хочет участвовать в политической жизни страны, инициативных и неравнодушных людей любого возраста. Все они будут контролировать уже принятые законы и собирать предложения жителей региона по дальнейшему развитию страны». После того, как Липецкое региональное объединение Общероссийского народного фронта будет создана, закончила свою речь вице-спикер, «в течение нескольких месяцев во всех регионах пройдут свои конференции, на которых будут созданы региональные организации».
У меня в связи с этим знаковым событием не только в масштабах Липецкой области, но и всей России, вызникла ассоциация с одним давним случаем.
Во времена оно я работал в издательстве «Прогресс». Тем, кто забыл о его существовании, напомню: по числу названий и тиражам книг «Пргресс», ныне почивший в бозе, был крупнейшим в мире, уступая западногерманскому издательству «Бертельсман» лишь в численном составе работников. Мы издавали книги советских авторов на 50-и языках, а книги иностранных авторов на русском.
В числе советских авторов был профессор МГУ, член редколлегии журнала «Новый мир» Александр Иванович Овчаренко. Раз он пришел в издательство с счастливой улыбкой на утомленном лице. «Что-то случилось?» — спросил я. «Случилось», — подтвердил Александр Иванович. — Всю ночь не спал, читал рукопись новой книги генсека». Генсеком в то время был Леонид Ильич Брежнев. До первых публикаций его рукописи охранялись пуще, чем строжайшая государственная тайна. А поскольку прежние мемуары генсека публиковались в «Новом мире», то и очередная публикация предполагалась там же.
Леонид Ильич почитался самым последовательным коммунистом, верным ленинскому принципу коллективного руководства и учета мнения ближайших соратников. Брежнев в этом отношении пошел дальше Ленина: рукописи его брошюр (книгами называть их было неловко) печатались в строго ограниченных экземплярах по числу членов редколлегии «Нового мира» для учета их мнения. Каждый из членов редколлегии прочитывал свой экземпляр, делал замечания на полях, после чего все экземпляры запечатыавлись и отправлялись в ЦК.
«Как она называется?» — спросил я. Александр Иванович приблизил лицо к моему уху и едва слышно произнес: «Битва за хлеб».
Я скис. От наблюдательного Овчаренко, расчитывавшего произвести эффект, не укрылась моя изменившаяся физиономия. Он поглубже устроился в кресле и нормальным голосом спросил: «Вам не понравилось название?». «Абсолютно, — признался я. — Почему обычную сезонную работу по сбору урожая надо непременно выдавать за битву? Мы никак не отойдем от военной лексики. У нас о чем ни заговори, непременно слетают с языка битвы, штабы, фронты… Пора бы перейти к нормальной терминологии». «Ну и как бы вы назвали рукопись о сборе урожая хлеба?» — спросил Александр Иванович. «Попроще, обошелся бы без лозунгов времен войны: «Всё для фронта, всё для победы», «Наше дело правое» (тогда я и помыслить не мог, что в новой России возникнет партия «Правое дело», в названии которой следовало бы заменить русское слово «дело» на английское «бизнес»: «Наш бизнес правый, враг будет разбит, победа будет за нами».
Теперь скис Овчаренко. «Пожалуй, вы правы, — молвил он. — Мы действительно никак не избавимся от терминологии военных лет. — Помолчав с минуту, спросил: — А какое название предложили бы вы? «Хлеб»? Такое было уже у Толстого в «Хождении по мукам». «Урожай»? Не звучит. «Целина»? Было у Шолохова». «У Шолохова, — напомнил я, — была «Поднятая целина». Почему бы генсеку не предложить назвать свою рукопись просто «Целина»?»
Под таким названием рукопись Брежнева и была опубликована в «Новом мире» и вскоре его мемуары как выдающиеся художественные произведения были удостоены Ленинской премии по литературе.
Но я сейчас о другом: о сетовании Александра Ивановича Овчаренко на засоренность нашей речи терминологией военного времени. Не знал он, как не знал этого и я, что военная терминология оказалась не только живучей, но и, похоже, передается из поколения в поколение на генетическом уровне.
Общероссийский народный фронт — из этой серии. И сколько бы ни говорил координатор Липецкого регионального объединения Владимир Загипов: «Нам нужно создавать костяк из тех людей, которые хотят работать в составе НФ, заниматься воссозданием новых народных программ на базе той, которая имеется», — душок военных лет из названия новой общественной организации не выветривается. Ну а на войне, известное дело, как на войне: много жертв, крови и боли. Удастся ли их избежать? Поживем — увидим. Пока же замечу одно: на заседании, пошедшем в Липецке, был сформирован региональный оргкомитет по подготовке к съезду Общероссийского народного фронта. Его возглавил руководитель государственного ансамбля «Казаки России» Леонид Милованов.
Надо ли напоминать читателям, что казаки в нашей стране объединены в войска и облачены в военную форму?
Добавить комментарий